Влад Войцеховский о событиях в Одессе 2 мая: как оно все было на самом деле

Наш корреспондент в Новороссии пообщался с участником событий в одесском Доме Профсоюзов, Владиславом Войцеховским. Он рассказал, почему Украина быстрее вступит в Новороссию, чем в Евросоюз.

Прогуливаясь по вечернему Алчевску 30 апреля корреспондент 36on.ru под памятником Ленину встретил ополченца, который сидел под монументом на табурете. Им оказался член запреенной на Украине партии «Боротьба» Владислав Войцеховский, позывной «Одиссей» — один из выживших в трагедии одесского Дома профсоюзов 2 мая 2014 года.
— Что ты здесь делаешь?
— Служу в вооруженных силах Новороссии.
 — Откуда ты, и как попал сюда?
— Я из Одессы, попал в армию Новороссии после обмена пленными 26 декабря прошлого года.
— Ты был в плену? 
— Меня не в плен взяли,  меня взяли в Одессе в августе, когда я вернулся после отдыха в Крыму домой. Местное СБУ инкриминировало мне участие в террористической группировке, несколько взрывов, устроенных в Одессе, тоже приписали мне. На этих основаниях меня задержали и четыре месяца продержали в СИЗО. Уже потом по обмену пленными я попал сюда.
— Скажи, что ты видел в Одессе 2 мая 2014 года? Я так понимаю, ты был участником событий в Доме профсоюзов?
— Да, я участвовал в событиях, которые происходили в Доме профсоюзов.
— И так понимаю, ты выступал на стороне «Антимайдана»?
— Совершенно так.
— Расскажи, что ты видел своими глазами, и что тебя больше всего поразило в тех событиях?
— Больше всего поразило, что кучку несчастных стариков бабушек и дедушек и еще где-то 50 молодых человек загнали в здание, которое потом начали расстреливать со всех сторон, а после и вовсе подожгли. Как будто это не люди вообще.
— Кто вас загонял? Кто расстреливал?  Вам предъявляли какие-то требования или просто тупо молча загнали?
— Нет, требований к нам никаких не было. У наших противников было единственное желание: разогнать Антимайдан в Одессе. Пользуясь случаем — а в тот момент трендовой была тема футбола, — сторонники Евросоюза свезли в наш город большое количество боевиков с Майдана, так же ультрасы Одесские и Харьковские. То есть, под шум футбольных кричалок, одесский Антимайдан был уничтожен, а его сторонники жестко подавлены.
— Сколько трупов ты видел?
— Лично я трупов видел немного. Ну как немного — нас уже не было там на тот момент, когда трупы собирали. Видел застреленных при мне несколько человек. На моих глазах люди, подходившие к окнам падали замертво с дырками от пуль в голове.
— Когда вы выходили из дома профсоюзов что вам кричали, вас били?
— Что они кричали, не помню, ну «бей сепаратистов», мягко говоря. Просто разъяренная толпа, вооруженная палками, цепями, арматурами, лопатами саперными — там все что угодно было, увидела, что мы выходим, просто накинулась нас забивать.
Владислав Войцеховский
— Они хотели вас наказать или попросту убить?
— Этого  я не могу знать. Просто даже если брать официальную цифру, сколько они тогда убили, вряд ли они у них была цель просто нас наказывать. Никто не гарантирует, например, вот бьет тебя человек битой по голове, он вроде не хотел тебя убить, потом второй, проходя мимо, пнул тебя берцем по голове, потом третий, четвертый, на пятый раз ты уже просто умрешь, а никто из них, вроде, убивать тебя не хотел… В основном, все самые зверские события происходили в доме профсоюзов. То, что на камеры попало — как они добивают тех, кто из окон выпадает. Нас когда вывели — забили. Нас свалили в одну кучу, и когда журналисты начали нас снимать, некоторые нападавшие начали перематывать нам головы, обливать перекисью, делать вид что они такие молодцы, умнички, спасители украинской нации. Вот так вот.
Мне стыдно за свой город
— Сами Одесситы, носители того самого одесского менталитета, про который сложено много песен анекдотов, баек. Сейчас это те люди, которые были десять лет назад, или они изменились?
— Да люди, пожалуй, те же. Вот одна из фишек Одесского менталитета, скажем грубо, это город проституток и барыг.
В принципе, не важно, какой строй был в Киеве, в Одессе ко всему приспосабливались, жили сами по себе. У всех была работа, было что-то хорошее. Сейчас даже те люди, держатели мелкого среднего бизнеса, которые выступали сначала за Майдан, в итоге его потеряли. Люди остались те же.
Мне даже немножко стыдно за свой город, потому что не представляю, что бы такое случилось, чтобы город затих полностью, не считая единичных нормальных пацанов, которые вели  работу в городе против Майдана. Все остальные забились по своим квартирам, и вся их революционность проявлялась, наверное, только по пьяни в пятницу вечером на кухне.
— Во время событий на Майдане среди одесситов какой был настрой? Они были за Майдан, против него, или им было совершенно все равно?
— Вот я бы сказал, что половине было пофиг, потому что не верили, что Майдан — это что-то серьезное, думали, что его разгонят и все. Другая половина была решительно против. За Майдан, если брать в процентном соотношении, было, наверное, процента три одесситов, и то это именно местных.
— То есть, подавляющее большинство участников убийств и избиений в Одессе 2 мая были приезжими?
— Естественно. Я с 16-ти лет занимаюсь всякими политическими движениями — молодежными антифашистскими. Мы своих одесских правых радикалов в лицо знаем давно еще, многие годы. Мы знаем, что их всего 15-30 человек. Ну а там их было не пятнадцать и не тридцать. Местных мы всех знаем, в том то и прикол, это были в основном свезенные.
Free Vlad
— Основная масса одесситов до событий второго мая, были аполитичными, или они все-таки занимали какую-то политическую позицию?
— Было такое впервой, когда начался «Антимайдан», на первые митинги после смены власти приходили тридцать тысяч человек. Одесса такого никогда не видела, она была всегда аполитичным городом. У нас, если митинг проходил на двести человек с какими-то флажками, то это было уже о-го-го! А тут реально тысячи людей, просто тысячи, бесконечные тысячи ходили маршами, с русскими и украинскими флагами вместе.
— Что это были за митинги? За что-то или против чего-то?
— Все это были митинги против новой власти, которая пришла путем этого самого Майдана. Они хотели жить по-старому, все понимали к чему это все приведет. Был когда-то Ющенко. И тогда уже было не очень хорошо: пошли навязывания криминальной ответственности за непризнание голодомора, за непризнание украинского языка и всё такое. В этот раз все люди понимали, что теперь будет гораздо хуже. Если сейчас посмотреть на результат — все бизнесы и все заводы поотжимали. «Правосеки» свободно ходят, казиношки закрывают, непонятно чем занимаются, да кто они такие?!
— Что в одесситах изменилось после событий на Куликовом поле и в доме профсоюзов? Они уже не выходят многотысячными митингами?
— Людей запугали. Сейчас исправно бабушки, женщины, дедушки, некоторые мужчины, которые остались, ходят каждое второе число в память о погибших кладут цветочки, палят свечки, запускают шарики, делают баннеры. Там человек сто, я не видел никогда больше. Это настолько маленький процент людей, от тех, кто был на антимайдане, что даже немножко стыдно. Да.
Я видел и тут много одесситов, которые после второго мая сюда приехали. Их действительно тут много. Они понимали, что мирным способом уже ничего не сделаешь. Они поехали сюда, чтобы  давить с этой стороны эту власть, или мстить за своих друзей, родственников, братьев, сестер.
— Сюда, в смысле в Алчевск?
— Не только в Алчевск. Я был и в Донецке, и в Луганске, там встречал много одесситов, которые после второго мая приехали сюда просто воевать против украинской армии в добровольческих батальонах, просто мстить за своих погибших сограждан.
— Скажи, пожалуйста, у тебя сейчас остались какие-то связи с ребятами, которые остались в Одессе? Какие сейчас настроения в городе? Людей продолжают запугивать?
— Да, я общаюсь со своими друзьями, которые остались там. Их продолжают запугивать. Многих людей СБУ закрывает каждый день: за неугодные ссылки и посты «ВКонтакте». А настроения остались такими же, как и когда я там был в августе и когда я был в мае. Все мое окружение, с кем я общаюсь, и вообще все разговоры в народе —  все ждут, когда мы уже придем их освободим.
— А сами люди что готовы для этого сделать?
— Что-то готовы. Этого я наверняка не знаю. Выйдут на митинг с флагами и будут нас встречать, я не знаю, что они готовы еще делать.
— А «Правый сектор» в Одессе живет?
— Конечно. У них полная безнаказанность, свобода действий, им никто не указ, они делают, что хотят: «отжимают» бизнесы, воруют машины, и их никто за это не трогает.
Одесская аполитичность
— Какие политические настроения сейчас в Одессе? Это коммунистические, имперские, либеральные, демократические? Грубо говоря, если брать весь букет всей политической идеологии, какая там преобладает?
— Не могу сказать какая преобладает. Дело в том, что из тридцати тысяч антимайдановцев, которые в этом участвовали, тысяч двадцать пять не были приверженцами какого-то политического строя, имели какую-то четкую идеологическую направленность. Они просто вышли против новой власти. И сейчас там ничего не поменялось. Есть группа коммунистов, группа монархистов, но в основном это вызвано все протестной волной, беспределом новых киевских властей, который происходит на территории Одессы и киевской Украины в целом.
— А что конкретно они называют беспределом?
— Да все. Взять те же цены на коммуналку, их завышают каждый месяц по несколько раз, так что вообще непонятно, что они там собираются делать, и что они будут делать. Военкоматы — никому, например, не нравится, что всех пытаются в армию забрать, потому что никто не хочет воевать за какого-то Порошенко, Яценюка, этих конченных непонятных недочеловеков.
«Сало Уронили!»
— А вот что лично тебя не устраивает в том же правительстве Порошенко, Яценюка?
— Меня лично, что они установили диктатуру жесткую. Скажем так, все что происходит — война на Донбассе, второе мая в Одессе, девятое мая в Мариуполе, это все дело его рук и его окружения. Все не устраивает, все…
— Какую альтернативу ты видишь новоукраинскому правительству?
— Народовластие. Для начала надо людям дать свободу выбора, которой у них сейчас нет на Украине нигде.
— Это один из лозунгов Новороссии, почему ты считаешь, что это единственный выход?
— Потому что в таких условиях, в которых сейчас находится Новороссия, если вернется к капитализму, который тут был и еще остается, Новороссии тогда просто не будет. У нее не будет шансов никаких, как и нет шансов сейчас выжить у Украины, которая из последних сил цепляется, мотивируя людей какими-то лживыми идеями, чтобы они что-то делали ради целостности своего государства, которое они сами же и раскололи. Поэтому единственный выход — народовластие, чтобы люди были довольны всем, чтобы люди все имели. Чтобы человек мог зайти к любому чиновнику и что-то потребовать, чтобы не было в будущем этих майданов. По всем принципам народовластие так, как оно должно быть, не так как его преподносят на Украине — демократия — народовластие. То же самое слово. Ну и где оно там это народовластие? Или народ — это сто человек, а остальные — так, собаки?!
— Как ты считаешь, народ Новороссии, народ Донбасса сам готов к народовластию? Он готов к этой ответственности?
— Я думаю, что они уже год как показывают, что они к этому готовы действительно, иначе они бы не брали в руки оружие. Жили бы сейчас в Украине, ходили бы кричали «Слава Украине».Влад Войцеховский в Алчевске
— А почему лично ты не кричишь «Слава Украине»?
— Почему, я могу и проорать (смеется). И я это сделаю, может в Одессе. Хочется очень в Киеве на майдане крикнуть это лет так через шесть, когда там не будет уже этого глобуса, этой статуи, а будет выжженное поле, я бы тогда крикнул, а пока как-то не хочется. Сейчас напрашивается лишь «Сало уронили!»
— В смысле крикнул с целью поиздеваться?
— Конечно!
В Одессе больше нет праздников
— Какой ты бы хотел видеть Одессу лет так через пять-десять?
— Я хочу чтобы она была такой же, как и лет пять-десять назад: нормальный цветущий город, веселые, вольные карнавалы, фестивали, чтобы было все чисто по-одесситски. В Одессе больше нет праздников. До второго мая у нас было два самых больших праздника — это День города, второго сентября, и первоапрельская Юморина. После Майдана ни одного из этих праздников в Одессе не стало. Раньше тысячи людей выходили в город — там карнавалы проходили, танцы, люди жили нормально, могли себе позволить и отдохнуть хорошо и красиво. Сейчас этого всего уже нет. Сейчас если ты выйдешь прогуляться по Деребасовской – встретишь пару человек несчастных, из них половина будет собирать бутылки из урн, другая половина сидеть эти бутылки туда класть.
Шестьдесят суток за георгиевскую ленточку
— Те люди, которые готовы сейчас выходить, бороться с уже действующей киевской властью — кто эти люди?
— На самом деле хотят многие, просто позволить себе это пока что могут  только дедушки и бабушки, просто потому, что их хотя бы палками на улицах не забивают. Как-то после второго мая на Куликовом поле появился молодой пацан с георгиевской ленточкой, с восьмилетним ребенком. Его там же арестовали и увезли. Пришили хулиганку, закрыли на шестьдесят суток.
— На шестьдесят суток только за георгиевскую ленточку? То есть, по Одессе никто с ленточками не ходит?
— Да. Уже после второго мая — больше никто. Потому что начались активные аресты активистов Антимайдана. До этого СБУ просто не решались этого делать, потому что видели силу Антимайдана и побаивались, что если начнут, то они останутся без своего здания и прочего имущества. А второе мая стало переломным моментом в плане их работы, потому что они увидели, что якобы та сторона сильнее и начали арестовывать приверженцев Антимайдана.
После одесской весны
— Весной прошлого года из Одессы много людей уехало?
— Был большой поток мигрантов из Одессы после этого. Я, например, тоже уехал на три месяца в Крым. Нам пришлось уехать, потому что нас предупредили, всю нашу организацию «Боротьба», что если мы где будем себя проявлять — нас арестуют. Потому пришлось уехать. Да и в Крыму  встречал многих Одесситов, которым после второго мая было противно находиться в этом городе.
— А зачем ты вернулся?
— Потому что не смог долго сидеть ничего не делать. Смотреть по новостям, что там происходит.
Влад Войцеховский в Одессе
— Ты возвращался в Одессу с желанием продолжить борьбу?
— Конечно, только уже другими методами, уже не с флагом ходить по центру города, как дурачок.
— И много таких, которые вернулись, чтобы бороться там было?
— Да. Там много было тех, которые и не уезжали, правда, они ничего не делали. Там еще  много людей есть наших, которым, если мы немножечко поможем, сделают все что могут. А есть люди, которые могут многое.
— Как ты считаешь, что должно произойти, чтобы в Одессе народ все-таки поднялся?
— До второго мая я бы сказал, что должно произойти, чтобы народ поднялся. Но после того как оно произошло и народ не поднялся, теперь уже только наше личное вмешательство, вмешательство вооруженных сил Новороссии.
— То есть, ты считаешь, что ополчение Донбасса все же спасет Одессу?
— Многие местные не захотят никуда идти, когда отобьют свои границы.  Я уверен, что у меня есть товарищи, которые со мной туда пойдут, и мы все сделаем, как должно быть. В 44-ом же не остановились на Сталинграде, шли до конца. Занчит, надо идти до конца, потому что рыба гниет с головы — голова идет в ту сторону.
— И до какой территории ты готов идти?
— Помимо ЛНР и ДНР, Харьков и Одесса, Запорожье, Николаев, Херсон.
Мусорная свалка на юго-востоке
— Какой ты хочешь видеть Новороссию: как независимое государство или же, как республику в составе одной из стран?
— Я вижу Новороссию независимым государством, которое при условии, что мы возьмем те области, о которых я тогда говорил, будет себя обеспечивать, да еще как. Скажем так, если взять Новороссию, как я ее вижу, все те области, которые я перечислил, они и так всю Украину обеспечивали на 80%. То есть они обеспечивали не только себя, но и конченные дотационные регионы. Несчастные люди, которые лучок в Киеве на Крещатике выращивают и свиней кормят. Говно, которое считает себя нацией. Поэтому Новороссия может себя вполне обеспечить, даже кому-то еще помогать, возможно, в будущем.
— Вопрос, который будоражит многие умы с самого начала войны «Майдана». Украина вроде бы как одной ногой вступила в Евросоюз с его либеральными и демократическими ценностями. Но в этой стране продолжает зиговать «Правый Сектор». Вот что это: двойные стандарты, или страны западного мира в упор чего-то не замечают, ведь не зря же, наверное, в Донецке машины ОБСЕ базируются исключительно на парковке для инвалидов?
— Мне картинка с машинами ОБСЕ всегда нравилась — они и же и есть моральные инвалиды двойных стандартов. Да, скорее всего европейские страны внутри своих государств такого бы не потерпели. Оно им не надо. На этом несчастном полигончике для их войны с какими-то более сильными государствами, они могут закрывать глаза на то, что происходит, им уже все равно. У них там убили одного журналиста, все три миллиона вышло — поплакали. А тут что? Здесь — их не касается. Здесь не Европа, а мусорная свалка для Европы на юго-востоке.
Украина быстрее в Новороссию вступит, чем в Евросоюз
— Зачем в таком случае европейские страны старается принять Украину в свой союз?
— Я, честно, не видел, чтобы Европа старалась Украину куда-то принять. Слова словами, как у нас в Одессе говорят: «Говорите, и мы тоже». Говорить могут все. Реальных шагов никаких нет в будущее.
— То есть, считаешь, что Украина в Евросоюзе — это утопия или анекдот?
— Я верю больше, что Украина быстрее в Новороссию вступит, чем в Евросоюз.
— Ты считаешь территории Новороссия самодостаточным явлением, почему?
— На данный момент — ДНР, ЛНР, это мощнейшая угольная и металлургическая промышленности. Шахты здешних регионов, которые приносили огромные доходы Украине. Одесса и Иличевск — это самые большие порты, в которых есть крупные припортовые заводы. То есть, это основа торговли с другими государствами. Наши степи, на которых растет та же пшеница, вся Европа потребляет нашу муку, кушает наши макароны. Нам есть за счет чего жить.
— Как ты думаешь, почему в нынешнем украинском правительстве так много иностранцев?
— Требования иностранных государств, которые им деньги дают. Скорее всего, это необходимо для пущего продавливания западного лобби.
— Почему же в таком случае нацисты Украины так спокойно принимают иностранных граждан в своем правительстве и не выступают против них?
— Это факт лишний раз доказывает абсурдность и «глубину» их идей.
— На чем же было выращено это поколение?
— Это все украинизация. На западной Украине, например, всегда проходили фестивали «Бандерштадте», проходили военно-патриотические лагеря бандеровцев со стрельбой, они учились, тренировались, а «Майдан» стал плацдармом проявления высшей степени боевиков, которых они растили. Это люди, которые в составе «УНА УНСО» воевали и в Грузии и в Чечне, против русских. Сейчас им говорят, что русские на нас войной пошли, и они воюют против каких-то там русских, которых я тут еще не встретил.
— А как же российские добровольцы?
— Добровольцы в ополчении Новороссии действительно есть. Это люди, которые ни копейки за это не имеют, даже я видел людей, которые оставили свои бизнесы, приехали сюда воевать. Эти люди воюют не за Россию, а за местных жителей, за Новороссию!
— Как ты считаешь, Новороссия состоится, или есть угроза ее слива?
— Я думаю, если мы правильно наладим работу, ту же политическую часть самой Новороссии, мы рано или поздно выйдем на тот уровень, когда не будем зависеть ни от кого. Если у нас будет хотя бы что-то напоминающее народовластие, то нас уже никто не сольет, никакой там наш президент или царь, как некоторые хотят. Если власть будет в руках обычных людей, то никто никогда эту страну не сольет, никакими средствами, способами. Потому что теми силами, которыми эта страна получала независимость и получает ее до сих пор — я думаю, предать такие идеалы не сможет никто.
Автор: Кирилл Нестеров , Воронежский городской портал

Яндекс.Метрика